INT. БОЛЬНИЧНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ - КОРИДОР - НОЧЬ
Сэм выходит из санитарной комнаты, вытирая руки. Видит, что коллега собирается заговорить, и поднимает один палец.
Не говори: «Поспи, утром решишь». Я одиннадцать лет уже так решаю. Сегодня ночью у меня обход с лекарствами, потом проверка показателей, потом сижу с мистером Окафором, он просит открыть окно, чтобы послушать дождь, и я говорю: «Через минуту». И это всерьёз. Я и правда собираюсь открыть.
Ночь не была плохой. В том-то и дело. Ни одной остановки сердца. Помпа у четвёртой койки раз в кои-то веки вела себя прилично, и девушка из агентства оказалась отличной. Обычная ночь, всё сделано правильно, и вот только что двадцать минут пришлось простоять в санитарной комнате, потому что никак не вспомнить: окно ему уже открыто или это только мысль была.
Иду обратно. Закрыто. Он спит. Значит, это неважно, в том смысле, что ничего не случилось, и важнее всего на свете, потому что теперь я из тех, кто говорит «через минуту» человеку, который попросил об одной вещи.
Ты же помнишь, как всё было раньше. Мне ещё от тебя за это доставалось. Сидеть на кроватях. Учить имена внуков. Один раз у меня целую неделю в кармане был номер дочери пациента с шестой койки, потому что ей захочется знать. Во мне этого больше нет, и я твержу себе: это график, это нехватка людей, это зима, и всё это правда, и ещё мне сорок восемь, и то, что у меня хорошо получалось, протёрлось посередине, как носок.
Передача смены в семь. Я сделаю всё как надо, всё запишу. Потом пойду открою то окно, потому что дождь ещё идёт. Потом домой, и никакого будильника. Можешь забрать мою хорошую ручку.